itrex_teller

Перед прошедшим на прошлой неделе вечере немецкой поэзии мы взяли у Бориса Шапиро интервью. Оно получилось состоящим из 5 частей, как и то количество языков, которыми владеет Борис.
Были затронуты темы поэзии, иностранных языков и переводов, любви и даже подготовки к эмиграции.

О поэзии
О переводах, переводе поэзии и хороших и профессиональных переводчиках
Забавный случай из языковой практики
О преподавательской деятельности и общении
О жизни, ненависти и любви

– Добрый вечер!
–  Здравствуйте!
– Расскажите, пожалуйста, как вы пришли к поэзии?
– Не знаю. Могу сказать, что я с детства играл словами, любил, когда рассказывают анекдоты, особенно такие построенные на игре слов. В детстве я был в восторге от песни «А? Что? Ничего, жёлтые ботинки».
– Это какая?
Борис *поёт*:  
«– Вдруг из гардероба показалась жо…
– А? Что?

– Ничего, жёлтые ботинки.». 
Однажды я написал классное сочинение в шестом классе на свободную тему. Текст был сплошняком, но это всё были от первого до последнего слова рифмованные метрические стихи. Я думал, что учитель не заметит, – я недооценил учителя. Он, Константин Семёнович Сапожников, заметил и очень меня поощрил, за что я ему благодарен. Он сказал мне: «Скажи отцу, пусть он купит тебе поэтический словарь Квятковского». Я попросил об этом папу, тот купил мне этот словарь, и это стала для меня учебная книга. На каждую статью словаря я что-то писал, упражнялся. Так и прошли детство и юность.

– Что такое, по Вашему мнению, поэзия?  

– Для меня поэзия – это явление, процесс превращения невыразимого в сказанного.

– Со временем у Вас менялся круг любимых поэтов?
– Да, конечно. Ну, когда-то я любил Михалкова – «Дядю Стёпу» незабываемого. Любил и до сих пор люблю Агнию Барто. Самуила Маршака стал любить меньше: я когда-то открыл Заходера и понял, что Заходер – это пожар! А Маршак – это праздничный фейерверк.
Потом я познакомился с Борей Заходером, мы с ним подружились и стали на ты. Есть светящиеся люди, и Заходер – это светящийся человек.
Если Вы поищите в Интернете, или у издательства Галины Крутовой, или у вдовы Бори Заходера, у Гали, то я наговорил довольно значительную кассету, анализируя Заходера как конгениального переводчика Гёте, Шиллера. Я это как-то почувствовал в нём, – так и оказалось. Мало кто знает взрослые стихи Заходера. Они по качеству такие же, как детские. Каждый его перевод – это конгениально самостоятельное стихотворение, явление русского языка, заслуживает место на полке мировой литературы. В моей библиотеке мировой литературы Борис Заходер занимает абсолютно подобающее место, совершенно эквивалентное тем поэтам, которых он переводил – и Гёте, и Шекспиру. Великий, по-настоящему великий человек, которого узколобая советская ментальность и власть не дали реализоваться в полнопризнанного за время его жизни. Но он ещё будет признан.
– Вы сказали, что  в самом начале, благодаря переводам, познакомились с поэзией многих замечательных писателей. А Вы сами когда начали переводить и почему?
– Я очень благодарен поэту, прозаику и переводчику Асару Исаевичу Эппилю. С которым когда-то, лет сорок назад состоялся разговор, запомнившийся мне надолго. Тогда Асар Исаевич спросил у меня: «Боря а вы переводите?». Я ответил, что нет, не перевожу. Тогда он махнул рукой и сказал: «Вы запереводите.» Потом он позвонил одному своему знакомому и сказал: «Ко мне пришел молодой поэт, Борис Шапиро, дай ему на пробу какой-нибудь переводческий заказ». А я в трубку слышу, что кто-то ему отвечает: «А что он хорошо переводит?» – «Не знаю, я не видел его переводов.» – «А он кого-нибудь вообще перевел?» – «Еще не перевел, но он запереводит, я уверяю тебя!»

Я запереводил. Я запереводил тогда, когда я оказался внутри немецкого языка. Настолько, что я стал им жить. Когда немецкий язык поплыл у меня по кровеносным сосудам, растворяясь в крови. Когда такое произошло, и когда основная масса чтения стала немецкоязычной, и когда я любимых моих писателей уже читал, захлебываясь, по-немецки.

– Есть разница в сотрудничестве с российскими и с иностранными журналами?
– Конечно. Я это делал с российскими журналами в советское время. На эти деньги разве что проездной можно было купить. С западными журналами это могла бы быть даже четверть моей зарплаты на то время, когда я был научным сотрудником. У меня нет опыта регулярной работы с переводческими фирмами, но я перевел две книги для издательства. Профессиональной работы как переводчика у меня нет.
– А в чём, по Вашему мнению, заключается работа переводчика?

– Переводчик превращает непересказуемое в пересказанное.

– Чтобы стать профессиональным переводчиком – человеку нужно иметь стремление, знания, определённое образование или что-то ещё?
– Нет! Профессиональный переводчик – это человек, который может продавать свой труд независимо от его качеств. А если он всё делает великолепно, а находить покупателя на свой труд не умеет, то он непрофессиональный переводчик.
– А что для Вас значит словосочетание «хороший переводчик»?
– Хороший переводчик – это такой переводчик, которому я даю задание, он его выполняет, и я этим заданием доволен.
– Для того, чтобы, по Вашему мнению, быть хорошим переводчиком, - нужен талант, образование, стремление и желание переводить или что-то ещё?
– Прежде всего, нужно глубокое проникновение в тот язык, с которого переводишь. Ошибка думать, что переводить нужно на родной язык. На высшем уровне переводить нужно с родного языка. Потому что тогда в любом случае будет адекватно выражен текст языка источника, а на языке, на который вы переводите, если сами не справились, то есть редактор.
– Говоря о проверке перевода: Вы проверяете текст за редактором?
– Обязательно! Так может получиться, что редактор, не сидя глубоко в языке источника, может не понять, что я правильно перевёл. Но если вы встретите человека, который заявит, что ему не нужен редактор, поверьте, Вам не нужен этот человек. В профессиональном отношении редактор нужен любому пишущему. У того, кто пишет, переводит и вообще активно работает с текстом, замыливается глаз, ухо, - он не может быть адекватным внешним читателем и контролёром. Редактор – это первый квалифицированный и доброжелательный читатель. Это не цензор и не марака. Он вкладывает свой труд в то, чтобы своё читательское впечатление донести до того, кто этот текст написал, неважно, автор это оригинала или перевода.
У меня были случаи, когда я был переводчиком, редактором, заказчиком. Поэтому, когда я заказываю переводы на языки, с которыми я не могу работать сам, то я зависим от переводчиков. Я вынужден им доверять и могу только косвенно оценить качество переводов.
 
– Говоря о жизни…
– Я думаю, очень важно найти некий баланс между «хочешь», «можешь» и «надо». И тот, у кого в жизни нет «надо», может быть, самый несчастный человек.
Искусство жить – это способность делать правильные выводы из неправильных предпосылок. Так, чтобы эти решения приводили Вас именно к тому, чтобы наслаждаться жизнью, не причинять никому вреда и приобрести достоинство для себя и для того социума, в котором вы живёте.
– Что приводит к этим правильным решениям?
– Культура. Культура быть человеком. Очень многогранное понятие, не сводимое ни к наитию, ни к совету, ни к морали, ни к правилам. А живое, системно развивающееся участие всех во всём. И в этом процессе мы научаемся и принимать решения, и учитывать опыт, и любить. Одни учат ненавидеть, а другие, как я, учат, что ненависть унизительна для души.

Шапиро Борис (Барух) Израилевич (Берлин) - двуязычный поэт и переводчик, пишет на русском и немецком языках. Переводит с немецкого поэзию Ф.Гёльдерлина, П.Целана и других поэтов.



Полную версию интервью вы можете прочитать читайте на сайте Бюро переводов iTrex!